Kerrang! - Агония и экстаз

Дата: 06.10.2004
Тип: Перевод
Автор: Белка, редактирование: Scorpie

В 2004 году MUSE стали крупнейшей британской группой, но одновременно пережили личную трагедию. Мы присоединились к ним в Австралии, чтобы поразмыслить о смерти, мечтах и о будущем. Но сначала нечто очень срочное, чему стоит уделить внимание…

“Мне нужно… Я пошел в туалет!”
Мэтт Беллами — человек страдающий. Негромкое урчание, которое началось у него в животе несколько часов назад, теперь достигло сейсмических масштабов, и если бы фронтмен MUSE не нашел сортир в течение ближайших 15 секунд, последствия извержения вряд ли оказались бы приятными для кого бы то ни было в радиусе двух миль. Дом Ховард и Крис Волстенхолм просто наблюдают и улыбаются. Остальные 2000 людей, однако, не очень хорошо понимают, что все это значит. Мэтт Беллами, знаете ли, сейчас на сцене, как раз в середине концерта. Или, по крайней мере, был до того, как ринулся за кулисы, бросив барабанщика и басиста сочинять импровизированное оправдание его поспешного бегства.
“Вчера вечером я съел хреновую козлиную ногу, — объясняет он публике по возвращении. — И от этого чуть не сдох!”

Час спустя, когда группа отдыхает в своей крошечной гримёрке, заваленной всем подряд — три коробки пиццы лежат нетронутые рядом с блюдами, наполненными фруктами, печеньем и чипсами, банки с напитками и пивом валяются на земле, огромный переносной гардероб со встроенным телевизором и стойкой для X-box в углу — у Мэтта Беллами все еще продолжаются катаклизмы в животе.
“Серьезно, я съел целую козлиную ногу в Аргентинском ресторане, — стонет он, показывая её размеры, как рыбак, описывающий сорвавшуюся с крючка рыбу. — Приходилось держать ее обеими руками, и я думаю, она все еще выкидывает штуки там, внутри. Как только мы закончили, я опять убежал!”
Несмотря на это, атмосфера в комнате жизнерадостная и пульсирующая. Концерт был хорошим; если верить Дому, все шоу в театрах таковы.
“Ты скорее всего будешь слегка расслаблен, если выступаешь на такого рода концертах, — соглашается Беллами. — А когда шоу становится действительно большим, ты начинаешь контролировать такие вещи и держать их в секрете, потому что знаешь, что должен справиться с этим, в то время как на маленьких концертах ты можешь…”
“Пойти покакать!” — прерывает Волстенхолм, в то время как гримёрка разражается смехом.
“Да! — хихикает вокалист. — А если бы это был концерт на большой площадке, мне пришлось бы надеть подгузник!”

В Аделаиде сегодня идет дождь. Прозванный городом церквей — как в догадываетесь, за их распространенность здесь, — и занимающий пятое в стране место по величине город, он является одним из самых красивых в Австралии. Зеленые парки пронизывают каждую квадратную милю, даруя городу необыкновенную атмосферу покоя, несмотря на то, что здесь живет больше миллиона человек; его классическая архитектура придает ему оттенок роскоши.
MUSE прибыли сюда прошлым вечером, и им почти не удалось поспать. Время приближается к 1.30 дня, и Крис прогуливается в фойе пятизвездочного Hyatt Regency, с мраморными полами и золотом обстановки, где воздух кажется густым от запаха денег — он объясняет, что из-за сбившихся биоритмов не мог заснуть до 7 утра, а просмотр ’Starsky and Hutch’ в 5 утра помог убить скуку.
Дом Ховард и Мэтт Беллами появляются вскоре после него, говоря то же самое, хотя надо признать, что буйные ночи в Перте, когда они приехали в страну несколько дней назад, тоже не способствовали хорошему самочувствию.
Когда они занимают место на коричневом вельветовом диване в углу бара и заказывают еду и напитки — Беллами берет многослойный бутерброд, а Ховард — салат “Цезарь”, тогда как Волстенхолм соглашается на апельсиновый сок — вам и в голову не пришло бы, что вы видите группу, которая пробыла в разъездах почти год, самый бурный год их карьеры. Невзирая на сбившиеся биоритмы, трио, кажется, пребывает в хорошем расположении духа и с энтузиазмом рассказывает о своем концерте в Перте, на который все билеты были распроданы (“Мы играли в том же самом клубе три или четыре года назад, и там было около 10 человек”, — улыбается Доминик Ховард) , и о том, что Волстенхолму удалось отыграть полностью все шоу впервые после того, как он сломал руку, играя в футбол во время тура с The Cure на августовском Curiosa festival в Соединенных Штатах.
“Это было немного неудобно, просто я не могу сгибать запястье, — говорит он, закатывая рукав рубашки, чтобы показать фиолетовый гипс. — Есть несколько довольно трудных песен, где мне приходится держать бас по-другому, но на это можно почти не обращать внимание”.
Что происходит, когда ты ломаешь руку в середине крупного тура? Это должно было вызвать серьезную панику.
“Несколько дней было смятение. Сначала я не понял, что произошло. В ту ночь я лег спать и не слишком-то думал об этом. Но потом проснулся среди ночи, рука опухла, и я не мог ей пошевелить”.
“Я помню ту ночь, — вздыхает Беллами. — Я просто услышал: “ааах, оооох, чёрт возьми!”, отдернул занавеску кровати и увидел раздетого Криса, бродящего по коридору взад-вперед со словами: “оооо, моя рука” — и почувствовал: похоже, что-то случилось. Я просто сидел в постели и всю ночь повторял: “Господи, мы в пролете, в полном пролете!”
“Но мы все побывали в такой ситуации”, — пожимает плечами Ховард. “Перед этим был концерт в Турине, и он швырнул в меня гитарой и угодил мне в руку, — говорит барабанщик. — За год до этого я получил гитарой по лицу, был сбит с подмостка; я открыл глаза и увидел, что со ступеньки капает кровь. У нас у всех были порезы и ушибы, сломанные конечности. Может, нам следует немножко успокоиться”.
Что вы говорите друг другу за сценой, когда вас только что треснули гитарой по голове?
“Мы все прикалывались над ним, потому что ему пришлось спустить трусы и получить укол в задницу от какой-то женщины, — хихикает Беллами без тени сочувствия. — Было довольно забавно. Это стоило бы зафоткать!”
Если 2004 год и запомнился чем-то, так это повышением MUSE до уровня музыкальной премьер-лиги. Выступление трио в качестве хэдлайнеров в Гластонбери подтвердило их статус настоящих мегазвезд в Великобритании.
“Концерты были на самом деле удивительные, — кивает Дом Ховард. — И размер концертов… Мы нервничали по поводу всего, что сделали. Мы не знали, вытянем ли это, но я думаю, что у нас получилось”.
Скажите группе, что должно быть довольно странно, что MUSE теперь оказались в той же лиге, что и другие хэдлайнеры Гластонбери — сэр Пол Маккартни и Oasis, — и Мэтт Беллами просто засмеется.
Однако профессиональный триумф не был ограничен пределами Соединенного Королевства. Каждое шоу в этом австралийском туре распродано — несколько дней спустя после нашего интервью группа будет награждена платиновыми дисками за Absolution, их первый альбом, который достиг такого статуса, — и атака группы на Соединенные Штаты наконец началась всерьез: вначале набегами на переполненные клубы в апреле-мае, затем в Curiosa tour тремя месяцами позднее.
Было также достаточно выдающихся моментов вне сцены. Спросите группу о лучших воспоминаниях за последний год, не о концертах, но связанных с MUSE — концерты всегда на первом месте, — они расскажут вам о том, как летали на вертолете в Большой Каньон однажды утром после того, как вылезли из казино в Лас-Вегасе, только Беллами всю дорогу было плохо, так как Ховард подначивал пилота “устроить что-то вроде американских горок”; они расскажут вам о некоторых прекрасных пляжах, которые повидали; они расскажут вам об играх в покер с Робертом Смитом из The Cure, в которых Беллами обобрал родоначальника готики на 400 баксов; и еще они расскажут вам о том, как веселились во время Curiosa tour, поскольку им не приходилось напрягаться так, как хэдлайнерам, а вместо этого можно было отыграть 30-минутный сет в полдень, а потом опять гулять по полной.
Но, как скажет вам тот, кто следил за тинмутским трио, 2004 год стал чем угодно, но только не спокойным плаванием. Пожалуй, на каждой вершине случалось большое горе или по меньшей мере была сломана кость. Самый печальный пример такой двойственности — это вечер 27 июня, когда MUSE были хэдлайнерами в Гластонбери. Шоу стало, по единогласному мнению группы, одним из лучших за всю их карьеру. Ховард говорит, что “это был изумительный опыт”, что концерт “был на самом деле охренительным” и что “чувствовалось, что мы это вытянули. Мы начали шутя и закончили небольшой встряской”.
Однако через несколько часов после того, как они сошли со сцены, отец барабанщика, Билл Ховард, скоропостижно скончался от сердечного приступа, будучи всё ещё на территории фестиваля. Это событие было самым трагическим за весь сумасшедший год.
“Не думаю, что кто-то из нас переживал такие крайности за такой короткий промежуток времени, — вздыхает Вольстенхолм. — Было довольно тяжело перейти от такой вершины к такому горю”.
Как вы справились с этим?
“Я думаю, дело просто в том, чтобы оставаться вместе — в этом весь секрет”, — предлагает свой рецепт Беллами.
“А еще двигаться вперед, — добавляет Ховард. — Если вы внезапно прекращаете то, что делали, и надолго останавливаетесь на одном месте — думаю, вам может стать тяжело. Когда вы постоянно двигаетесь, и вокруг вас происходит много изменений, это помогает справиться со всем”.
Но, Дом, должна же была какая-то часть тебя просто захотеть остановиться, свернуться где-то в клубочек и спрятаться.
“Ну, это было, и это происходило какое-то время. Просто проводить время с семьей и все в таком роде, это было.”
Но не очень долго…
“Это было около недели, — говорит Беллами, выручая своего друга. — И концерты, которые проходили у нас в это время, были единичными: один концерт мы отменили, а два концерта на выходных ты (Ховард) решил, что хочешь играть, а потом по-любому было еще около недели отдыха”.
Что заставляет вас продолжать, когда случается что-то подобное?
“Самое основное, думаю, — это сознание, что есть люди, которые хотят видеть тебя, — считает Беллами. — И что эти люди купили билеты на твой концерт, и ты будешь не очень хорошо себя чувствовать, если просто обломаешь их. Это такое чувство, которое ты можешь получить только от пребывания на сцене, перед толпой людей; это и есть чувство, которое заставляет тебя продолжать”.
“И еще мы все из одной школы, из одного города, — добавляет он. — Я думаю, между нами существует близость и понимание, которые помогают справиться с такими вещами”.
Как повлияла смерть отца Дома на группу? Это сблизило вас?
“Безусловно, как группу и как друзей”, — кивает Ховард.
“Да, мы проводили время с Домом, и мы вернулись в Девон, чтобы быть с ним, — говорит Беллами. — Всякие такие вещи — травмы или что-то еще — помогают осознать, как тебе повезло, и ты наслаждался теми счастливыми моментами, которые у тебя были”.
“И это такие вещи, которые заставляют тебя задуматься над тем, что ты имеешь, и по-настоящему оценить это, — добавляет Ховард. — Просто взглянуть на это по-новому и радоваться тому, что есть, по-настоящему ценить жизнь — ведь она так коротка”.
Смерть твоего отца затмила Гластонбери?
“Даже хотя это был одновременно лучший и худший день в моей жизни, это всё равно был изумительный концерт, — отвечает Ховард. — И я по-прежнему помню его именно таким”.

Еще час — и MUSE на пути к Thebarton Theatre, где они будут играть вечером. Хотя еще только три часа дня, внушительная очередь уже растянулась от дверей театра вдоль по дорожке; многие сидят здесь, в сырости, с 8.30 утра.
“В этом есть что-то особенное — в том, как их песни звучат вместе, — говорит 18-летняя Роми Грэхам, которая к моменту, когда откроются двери, простоит в очереди 10 часов. — Просто это действительно прекрасно, и они так красиво сочетаются. И у Мэттью Беллами невероятный голос”.
В здании театра, рассчитанного на 2000 мест, — прославленном скорее как community hall, нежели как прелестное и грандиозное место, если судить по названию, — техническая команда группы вовсю трудится над сооружением сцены, привычно настраивая барабаны один за другим, проверяя еще, и еще, и еще раз.
Даже при свете дня подготовка сцены для MUSE — это впечатляющее зрелище: внушительная коллекция стальных подмостков и решеток под уму непостижимым лабиринтом управляемого компьютером освещения. С левой стороны сцены — гордость и радость Мэтта Беллами, неуклюжее сооружение, которое выглядит как маленький космический корабль, но на самом деле это клавишные, встроенные в металлический каркас, в который вкраплены ряды огоньков, вспыхивающих каждый раз, когда Беллами касается клавиш. Это просто одна из маленьких слабостей, которую позволил ему успех группы.
“Эта идея преследовала меня долгое время, еще с тех пор, как я увидел ’Close Encounters Of The Third Kind’, — объясняет он. — Нам пришлось поместить туда компьютерного гения и объяснить ему, что нам нужно, — скажем: „Когда я нажимаю вот эту клавишу, я хочу, чтоб загоралось вот здесь,“ — и он просто выслушал это все, потом ушёл в комнату и занялся йогой! Это правда. Он занимался йогой в течение трех часов, затем просто вышел (делает движение руками, как будто кто-то мгновенно что-то собирает) и запрограммировал этот компьютер. Так что теперь у меня есть клавишные, в которых есть встроенный компьютер”.

Хотя, глядя на них, вы можете и не подозревать об этом, но MUSE в данный момент занимаются спортом под пинками своего телохранителя и по совместительству инструктора по фитнесу Тони. В первый раз, когда он потащил их в спортзал, как рассказывает Крис Волстенхолм, тур-менеджера группы в итоге вырвало, и басист тоже был недалек от этого.
“Ты работаешь на велотренажере 20 минут, и он заставляет тебя каждую минуту крутить педали со всей силы в течение 15 секунд, — жестикулирует Беллами. — Каждый раз, когда я дохожу до третьей попытки, мне кажется, что меня сейчас стошнит”.
И что, было уже такое?
“Нет, но мне пришлось сидеть в шахте лифта”.

Тем же вечером, как только MUSE садятся в гримёрке несколько минут спустя после того, как покинули сцену, смеясь и взволнованно болтая о концерте — на котором, кстати, было 2000 человек, готовых от восторга выскочить из собственной кожи — хотите вы того или нет, но невозможно не заметить, что сейчас они выглядят самыми счастливыми за весь день. Хотя не было ни диких эксцессов, ни бесконтрольного злоупотребления спиртным — в их беседе чувствуется подлинная теплота и эмоциональный подъем, как бывает при встрече настоящих друзей, которые не видели друг друга несколько лет, и совсем не похоже, что эти люди прожили бок о бок последние 12 месяцев.
И тогда вы понимаете, что, несмотря все на переломы, несчастья и трагедии 2004 года, пока концерты проходят на ура — эта группа друзей справится с любыми невзгодами. Вы знаете, что когда год подойдет к концу, они вспомнят не о худших событиях, а о своих достижениях.
“Я думаю, это будет чувство, что мы достигли многого, — говорит Мэтт Беллами о том, чего ожидает, когда листки календаря перевернутся на 2005 год. — Чувство, что мы сделали это. В конце года я могу сказать, что мы получили наслаждение от всех прошедших концертов. У нас бывали неприятности, но это не имело отношения к музыке. Это вовсе не значит, что мы не получали удовольствия от концертов, это не значит, что нам было плохо”.
Он делает глоток красного вина — и секунду выдерживает паузу.
“Намного тяжелее принять это. Если у тебя травма или что-то подобное — это просто заставляет тебя сильнее бороться”.
По мере того, как 2004 год меркнет и убывает, тяжелые времена для них, кажется, остаются позади. Будущее MUSE начинается сейчас.