Интервью на итальянском MTV

Дата: 10.10.2003
Тип: Перевод
Автор: Белка, редактирование: Scorpie

Три года назад дебют группы с альбомом “Showbiz” привлек всеобщее внимание: в то время, когда ню-метал был самым популярным жанром, три тощих парня из английской глубинки отважились дебютировать с альбомом, где хард-рок сочетался с неожиданными прорывами к классической музыке. Надрывная, глубоко интимная лирика, выражаемая фронтменом благодаря его необыкновенному голосу, не пугает ни столь открытым выражением его мучительных проявлений любви, ни тем, что ещё немного — и самые высокие ноты смогут разбить стекло.
В последущем “Origin Of Symmetry” они опровергли легенду о “втором проклятом альбоме” и доказали, что они — одно из самых интересных явлений на международной поп-сцене.
Их непрекращающаяся концертная деятельность, подкрепленная релизом “Hullabaloo”, утверждала их славу все больше и больше, пока они не завершили свою работу выпуском третьего студийного альбома “Absolution” в сентябре 2003 года. Роковые композиции с большим количеством оркестровых интерлюдий и романтических тем. Любовь и смерть, надежда и отчаяние, проклятие и спасение, необратимое и возможное, шизофрения и блаженство… Вторжение в мир “прощённых” Muse подобно анафилактическому шоку (Анафилактический шок — это аллергическая реакция организма на введённое лекарство, к которому имеются противопоказания. — Прим. перев.) : тот, кто до сих пор утверждает, что Muse являются просто клонами Radiohead, не только глух, но также препятствует и своему собственному музыкальному экстазу.
Но знают ли об этом трое ребят из Тинмута?

Во время этой записи вы работали с 32 музыкантами симфонического оркестра. Должно быть, это было впечатляюще…
Дом: Да, это действительно так, было здорово работать с оркестром, одновременно и видеть, и слышать это. На самом деле мы не знали, чего ожидать; мы записали несколько треков — и потом они начали играть без партитур, и для них это тоже было чем-то новым. Мы просто играли вместе, получая эту отличную смесь, небрежно и резко; это звучало круто, и мы были поражены их профессионализмом.

Приходила ли вам в голову мысль сыграть с оркестром вживую? Это могла бы быть одна лучших комбинаций, которые когда-либо звучали…
Крис: Это было бы хорошо, но, может быть, только для нескольких действительно больших шоу, потому что взять с собой в тур даже 18 музыкантов — это довольно дорого.
Дом: Я думаю, рано или поздно мы сделаем это, потому что в некоторых песнях альбома оркестровые вставки довольно длинны, и было бы здорово взять в тур целый оркестр. Мы не знаем, когда это будет, но наверняка сделаем это на каком-нибудь концерте в туре — может быть, в следующем году.

При сравнении ваших предыдущих записей с последней кажется, что вы действительно нашли свой путь очищения, полного отстранения от всего земного, как будто “Showbiz” и “Origin Of Symmetry” были всего лишь двумя контрольными точками на пути к блаженству. Как вы работали над своим развитием, как в музыке, так и в текстах, чтобы в конце-концов обрести такое состояние сознания?
Дом (обращаясь к Мэтту) : Как ты работал над текстами, чтобы достичь такого состояния сознания?
Мэтт: А как ты работал над музыкой? (смеется)
Дом: Мы думаем, что этот последний альбом очень хорошо представляет каждого из нас и то, что мы способны создать. Здесь намного больше личных чувств и звучания; я думаю, это произошло из-за того, как мы записывали альбом, поскольку мы делали это в обстоятельствах, отличных от тех, к которым мы привыкли. “Showbiz” был сделан, когда мы были совсем молоды, еще до того, как заключили контракт; мы тогда играли во всяких местных пабах и поэтому поместили туда кучу хорошо знакомых вещей. “Origin Of Symmetry” был записан в студии, когда мы ездили по всему миру, уже после заключения контракта, жили беспорядочной и безумной жизнью, как слепые; я думаю, альбом каким-то образом представляет эту путаницу — то, как мы оставили прошлое позади и чувствовали себя как бы оторванными от того, чем мы были раньше. А сейчас мы, наоборот, посвятили некоторое время отдыху, а в качестве студии выбрали бывший склад, чтобы играть всегда, когда нам этого захочется: было здорово, поскольку нам не приходилось делать никакой рекламы или брать на себя всю ответственность за тур. Просто было место, где мы встречались и играли, и нам было так хорошо, как будто мы не виделись какое-то время, а затем встретились и начали играть снова — что-то свежее и новое. Я думаю, именно поэтому альбом кажется более личным.

Кажется, в нём больше места отведено оркестровым вставкам, в то время как собственно роковые фрагменты звучат даже более ярко, исполнены злобы и ненависти; это двойственное отношение поражает в обоих случаях. Что помогло вам расширить ваш путь самовыражения в музыке?
Крис: Я думаю, это связано с идеей свободы. Если мы вернемся к нашему первому альбому, станет ясно, что мы никогда не были привязаны к определенному звучанию или особому стилю. Даже в “Origin Of Symmetry” песни звучат очень по-разному. Это то, чего мы никогда не боялись, — я имею в виду попытки различных музыкальных ходов и решений; мы никогда не были привязаны к какому-то особому жанру или материалу.
Мэтт: Мне кажется, что некоторые двойственные моменты можно объяснить тем, что я играю и на фортепиано, и на гитаре, двух разных инструментах, которые создают совершенно различные ощущения и атмосферу. Когда я играю на фортепиано, музыка кажется более абстрактной и поэтому недостаточно агрессивной; в то же время когда я играю на гитаре, это дает более сильный и прямой эффект. Двойственность проистекает из различия между песнями, где основным инструментом является фортепиано, и песнями, где преобладает гитара.

Говорящая о нехватке времени “Time Is Running Out” — это замечательный пример того, насколько в ваших текстах близки друг другу любовь и смерть, пример, который может напомнить типично романтическое мировоззрение XIX века. Чувствовали ли вы себя когда-нибудь хранителями принципов Sturm und Drang? (“Буря и натиск” (нем.) , название группы немецких музыкантов-романтиков XIX века. — Прим. перев.)
Мэтт: Я не знаю… Думаю, что музыка XIX века и фортепьянная музыка в целом повлияли на группу; возможно, то влияние, о котором вы говорите, пришло отсюда. Я думаю, фортепьянная музыка может создавать действительно сильную эмоциональную атмосферу; возможно, того же самого можно добиться игрой на гитаре, но я думаю… Нет, правда, не знаю…
Дом: Ты можешь продолжить?
Мэтт: Я думаю, музыка — это что-то действительно важное в жизни каждого. Вы вкладываете много страсти в некоторые песни — страсти, с которой вы выросли; это то, что нравится делать многим людям, поэтому много наших собственных эмоций исходит из песен.

“Apocalypse Please” резко отличается от ваших предыдущих песен с точки зрения текстов. Если раньше вы черпали вдохновение изнутри, то эта песня, видимо, берёт начало в том, что окружает нас в последние месяцы. Как вам удалось стать такими открытыми для внешних событий?
Мэтт: Я думаю, чем больше времени проходит и чем больше ты начинаешь понимать, это происходит; путешествия по миру делают тебя быть более восприимчивым, особенно если ты родился в маленьком городке. Когда живешь в небольшом городе, ты не очень близок тому, что происходит в мире, а во время поездок или в туре начинаешь больше размышлять о том, что творится вокруг тебя.

В новом альбоме есть песни, которые приковывают внимание и которые хочется слушать снова и снова; в первую очередь это “Blackout”. Эта баллада исполнена изящества и эмоций, она кажется навеянной Шубертовской “Ave Maria” и рапсодиями Гершвина. Было ли это сознательным выбором — то, что эта песня настолько отличается от остальных, что рок в ней не слишком-то проявляется… хотя пытается?
Мэтт: Разумеется, мы пытались сделать что-то отличное от прочего, что-то такое, чего никогда не делали прежде, чтобы поэкспериментировать с новым способом создания музыки. Это было навеяно классическими песнями 30-40х годов, теми, что исполнялись известными группами, которые играли в соответствующих ситуациях и устраивали полноценное выступление, которые играли вживую все вместе, безо всяких компьютеров, и тем не менее достигали полноценного, грандиозного звучания. Мы хотели, чтоб эта песня была непохожей на другие.

Мы говорили о рапсодиях, и это заставило меня подумать о другой песне, “Butterflies And Hurricanes”, которая кажется построенной наподобие “Богемской Рапсодии” Queen, где постоянно меняется темп и вокальные партии, которые поёт вся группа. Поскольку этот альбом описывает смятение в мире, можно ли понимать эту песню как картину шизофренического мира вокруг нас?
Мэтт: Это песня о надежде, о том, как вы боретесь за что-то даже тогда, когда все вокруг повергает вас в уныние и депрессию; в такие моменты вам надо быть достаточно сильным, чтобы продолжать бороться и забыть обо всем остальном, не беспокоясь о том, насколько все плохо — ведь никто не знает, чего можно ожидать. Если же вас интересует музыкальный аспект, здесь две различных фортепианных части: одна минималистична, в стиле Филипа Гласса или Стива Рейха, а другая — в стиле Рахманинова или Шопена, двух артистов, отличавшихся более эмоциональной манерой игры. Думаю, в этой песне есть что-то, звучащее как “динь-динь-динь”, что-то механистически-непрерывное, а затем в середине происходит взрыв более эмоционального звучания. Мне кажется, в этом есть какой-то подспудный смысл, но я не могу это объяснить!

Как бы то ни было, ваша музыка всегда настолько визуальна, и было бы интересно узнать, не собираетесь ли вы вслед за “Hullabaloo” выпустить полнометражный фильм?.. Как Pink Floyd создали “The Wall” или The Two — “Tommy”. Не кажется ли вам, что стоило бы попробовать?
Крис: Я думаю, это было бы интересно сделать, но с привлечением к этому разных людей, так как это нечто совершенно отличное от того, что мы делаем обычно. Пожалуй, это действительно стоящая вещь…
Мэтт: Нам надо сделать мюзикл… (смеется)
Дом: Да, мы уже подумываем о том, чтобы сделать мюзикл, действительно большой мюзикл! Вместо того чтобы стоять на сцене, мы бы тратили время на составление списка исполнителей и отбор актрис; мы бы играли роль команды, которая играет на сцене или где-нибудь еще — может быть, в театре…
Мэтт: Мы будем стоять позади и играть, в то время как актеры будут играть перед нами. Так или иначе, эти вещи требуют большого опыта, которого нам недостает. Создание фильма — это не то, чем вы занимаетесь каждый день, так что, по-моему, для создания таких вещей необходимо сотрудничество. Если мы встретим человека, у которого есть подобная идея, мы подумаем об этом.

Что вы думаете по поводу The Darkness?
Мэтт: Они прикалываются…
Дом: Они мне нравятся, они крутые и они меня смешат, когда я смотрю их видео; я думаю, они смешат многих людей.
Мэтт: Мне нравятся их костюмы…
Дом: Мне нравятся его фокусы!