Мэттью Беллами - И толпа сошла с ума

Дата: 14.06.2002
Тип: Перевод
Автор: Anny Dee Clean

Мэтт Бэллами не может как следует объяснить, по каким причинам его группа “Muse” очень популярна в России. Может быть потому, что другие команды не беспокоятся по поводу выступлений там. Или эти люди думают, что “Музы” звучат как “Rush”…

Рок-звёзды в России могут крайне необычным способом заработать идиосинкразию. Когда нам сказали, что мы станем хэдлайнерами Московского фестиваля трюкового искусства, мы подумали, что “трюковое искусство” — это просто такое название. На самом деле, это оказалось сутью всего мероприятия. Мы не были хэдлайнерами, мы просто были единственной группой, выступавшей на фестивале. А остальное время забивали люди, ездившие на мотоциклах в железных клетках, сами бросавшиеся в реку, устраивавшие гонки на грузовиках и тракторах по грязному треку, и тому подобные. Я абсолютно не имею понятия, почему кто-то решил, что “Muse” — это подходящий музыкальный аккомпанемент для такого рода занятий, но мне очень захотелось пожать руку нашему русскому агенту и поздравить его.

Но между прочим, толпа явно не находила ничего необычного в ситуации, когда в “разогреве” перед нами выступала куча чудовищных грузовиков и байкеров-каскадёров. Ну и мы чувствовали себя неплохо.

Это был наш второй визит в Россию. Первый раз мы приезжали в Москву в прошлом году. Тогда мы даже понятия не имели, что знамениты здесь. Просто это было интересное место, нам хотелось там побывать. Мы думали, что будем выступать перед несколькими сотнями фанатов. В результате мы сыграли на стадионе перед толпой в 10 тысяч человек. Мы приехали туда сразу после 11 сентября, и люди были невероятно рады нашему неожиданному появлению. Ведь большинство групп отменили свои туры после атак террористов.

Для западных групп визиты в Россию не являются обычным делом. Ведь рекорд-лейблы, в основном, устраивают вам визиты в те места, где ваше появление может способствовать лучшей продаваемости пластинок. А в России рекорд-лейблам очень трудно продавать пластинки.

Как в Южной Америке и Азии пиратский рынок здесь совершенно не контролируется. Если вы продали 100 тысяч пластинок в России, это значит, что вы сверх этого продали ещё 300 тысяч пиратских копий. Может быть, эта проблема с пиратством в России возникла потому, что музыкальная индустрия здесь более устаревшая, чем в Британии.

К тому же, пресса и ТВ хуже организованы. Будучи в Москве, мы давали интервью русскому МТВ. Мы рассчитывали увидеть производство, в которое вложены большие деньги, студии, все в софитах, современные технологии, но всё оказалось на любительском уровне, как какой-нибудь маленький кабельный канал в Британии. Интервьюер постоянно спрашивал нас о том, что нам понравилось в России, чем нам особенно запомнилось пребывание здесь. Кажется, он был слегка удивлён, что мы вообще-то не хотели возвращаться.

Мы дали пресс-конференцию в отеле. Некоторые представители русской классической музыки действительно оказали большое влияние на звучание “Muse”: я люблю Рахманинова и Чайковского. Я всегда думал, что наш звук — это смесь их фортепианной музыки и настоящего хард-рока. Я думал, возможно, русские начинают слушать нашу музыку, потому что замечают в ней нечто из их собственной культуры, поэтому и выделяют нас из остальных групп.

Тем не менее, на пресс-конференции о Рахманинове даже не упомянули. Вместо этого журналисты с энтузиазмом сравнивали нас с группами 70-х, игравшими прогрессивный рок (прог-рок) , такими как “Yes” и “Rush”: “Мы не слышали группу, похожую на вас, уже много лет”. Это меня несколько привело в смятение, потому что я никогда не слышал “Yes” или “Rush”, но это явно прозвучало, как большущий комплимент. Возможно, они считают творчество Рахманинова более грандиозной музыкой.

Они также сравнивали нас с “Queen”, которые были очень популярны в России. Я как бы особо не возражал. У нас есть нечто общее с “Queen”, как раз этим общим я вполне горжусь. У нас плотный звук, и мы не боимся устраивать шоу. В последние 7 лет самые знаменитые английские группы вели себя на сцене очень застенчиво. Своими концертами они хотели разоблачить свой имидж рок-звёзд и сказать: “Мы просто нормальные люди”.

Проблема в том, что если ты хочешь прорваться к тысяче людей и общаться с ними на “нормальном” уровне, ты должен устранить всё то, что есть в твоей личности интересного или характерного только для тебя. Ты должен стряхнуть с себя свою собственную индивидуальность. А ведь именно на индивидуальности и строятся самые яркие перфомансы: аудитория приходит увидеть нечто, чего она обычно не видит в повседневной жизни.

А это ведёт к проблеме восприятия английской музыки в мире. Люди за рубежом, неважно, американские директоры радиопрограмм или русские журналисты, считают: британская группа должна быть застенчивой, скромной и делать слегка депрессивную музыку.

В результате, музыканты, очень известные в Британии, за рубежом знамениты гораздо менее, чем рассчитывают на это. В странах типа Германии люди больше интересуются тем, кто знаменит в Америке, чем в Британии. Кажется, Россия следует их примеру. Видимо, русские любят более экспериментальную музыку, им нравится, чтобы вещи слегка выходили за рамки.

Пожалуй таким выходом за рамки стал наш приезд в С.-Петербург. В Москве мы провели большинство ночей в “евротрэшевых” ночных клубах, где постоянно останавливали музыку — и это было просто кошмарно — чтобы провести конкурсы, в которых вы могли выиграть водку. Самым большим развлечением было наблюдать за тем, как танцуют русские клубные завсегдатаи — как настоящие берсерки.

В Санкт-Петербурге наш тур-менеджер попросил нашего промоутера отвести нас в более андеграундный клуб. В среду ночью город словно вымер, но он отвёл нас в клуб, располагавшийся в бывшем бомбоубежище(имеется в виду клуб “Тоннель” — это ночной клуб. Организаторы, видимо, не знали, что в Англии клубами называются рок-клубы, а не танцполы — dancefloor) . Вот так буквально он интерпретировал слово “андеграунд” (подполье) . В дверях стоял какой-то ненормальный вышибала с грозным видом и не хотел нас пускать, так что нам пришлось сказать, что мы заплатим. Сигналом тревоги для нас стало то, что он позволил нам войти, а потом запер за нами дверь. В клубе было полно людей, которые вкалывали себе наркотики. На полу валялись использованные шприцы. Мы остались там ровно настолько, чтобы наш уход не казался бегством, затем покинули этот клуб.

В конце концов мы оказались в стрип-клубе, кажется. это было единственное открытое заведение в среду в С.-Петербурге. Одна из танцовщиц сказала нам, что днём раньше там был Роджер Уотерс, и вроде бы там также бывал Мэрилин Мэнсон. Видимо, их знаменитых посетителям оставалось смириться с судьбой, что это единственное место, открытое поздно в среду, которое не выглядит, как самые отвратительные декорации для “Trainspotting”.

На следующий день мы играли перед аудиторией в 3 тысячи человек. Место действия было немного похоже на школьный актовый зал, и, кажется. люди были не уверны, оставаться им на своих местах или нет, но всё прошло просто замечательно, мы даже исполнили несколько новых песен.

За кулисами мы, тем не менее, столкнулись с ещё одной особенностью русской славы. По каким-то причинам, которые находятся сверх моего понимания, нас окружает множество действительно фанатичных поклонниц. После концерта в С.-Петербурге около 50 женщин ждали нас у гримёрки. Одна из них подошла ко мне. Она явно психопатка. У неё есть подарок для меня — может ли она сходить и принести его? Бывало, русские фанаты дарили мне розы и плюшевых медведей, но она вернулась с огромной, невероятно непонятной написанной маслом картиной. Она сказала, что рисовала её пять месяцев. На ней был изображён я в обнажённом виде, ужасно тощий, с птицами на плечах. А перед гениталиями я держал пылающее сердце.

Эта картина настолько расстроила меня, что я решил выйти, глотнуть свежего воздуха, где бы было тихо и спокойно, чтобы привести в порядок свои мысли. Я вышел на балкон гримёрки. Там стояло десять девушек, закричавших при виде меня, и это совсем не успокоило мои нервы.

На следующий день, когда мы улетали домой, я увидел, как Дом, наш барабанщик, бродил по аэропорту с этой картиной, показывая её совершенно незнакомым людям. Кажется. никому это так не действовало на нервы, как мне. Я уже сказал, рок-звезда в России может совершенно уникальным способом заработать идиосинкразию.