Interview Muse Pinkpop 2002

Дата: 20.05.2002
Тип: Перевод
Автор: Anny Dee Clean

Это интервью было взято у Мэтта за кулисами фестиваля
Pinkpop в одно не очень солнечное воскресенье (20 мая) перед концертом.

Когда ты обнаружил, что у тебя очень хороший голос?
Ну, я ещё ищу свой голос, на самом деле, это правда. Мой голос — ну, он как бы появился после того, как я научился играть на пианино и гитаре, на самом деле. Первое время моего пребывания в группе я не пел, только играл на инструментах. Мой голос — это своеобразный музыкальный инструмент, который играет с помощью слов, так что слова для меня — это второстепенная вещь. Я никогда не брал никаких уроков вокала, так что пою как бог на душу положит. Я запел три с половиной, нет, четыре года назад.

Наверное, первый раз ты запел в ванной?
Нет, на самом деле я впервые запел вот в этой группе, причём к тому времени мы уже два года были вместе. Группа играла очень громко, а мы никогда не использовали микрофоны, так что я просто старался перекричать группу. Вот почему я пою так высоко и всё в таком роде, потому что тогда мой вокал было легко услышать.

Чья манера пения повлияла на тебя?
Мои любимые вокалисты — это люди типа Тома Уэйтса, в общем, их манера пения прямо противоположна нашей. Но он мне нравится, потому он вкладывает в свою музыку очень много чувств, привносит нечто особенное. То же самое можно сказать о Фредди Меркьюри с небольшой натяжкой, Джеффе Бакли, некоторых старых певцах, таких как Нина Симоне и Роберта Флэк.

“Muse” — это трио, есть ли в этом какие-то преимущества?
Гитара звучит намного громче, то есть, если вы хотите иметь две гитары, вам придётся играть в половину громкости, а с тремя гитарами и того меньше. А если у вас всего лишь одна гитара, вы можете извлекать из неё по-настоящему громкие шумы. Вам гораздо легче импровизировать, вы не загнаны в жёсткие рамки. Ну и есть небольшие изъяны… например, всё может рухнуть из-за одного человека, может возникнуть какая-то неорганизованность, но это создаёт особое “сырое” звучание, немного более реалистичное, люди могут сказать, что это живая группа. Когда в коллективе 4-5 человек, иногда возникает впечатление, что она просто не живая, что во время концерта используется куча подзвучек и только немного музыки. А когда трио играет только на гитаре, басу и барабанах, люди могут в точности понять, что их музыка из себя представляет.

А повлияли ли на вас какие-нибудь трио?
Да, многие, например “Jimi Hendrix Experience”, “Nirvana”, “Primus”, “The police” оказали главное влияние на нашу группу.

Разве не легче пригласить ещё кого-нибудь?
Почти уверен… эээ… Ну, в данный момент мне нравится самому всё делать. Если мы захотим сделать что-либо более экспериментальное или просто отличающееся от нынешней музыки, то, возможно, мы и пригласим человека, который бы занимался синтезаторами, музыкальными компьютерами, чтобы эта электронная музыка сочеталась с тем, что мы делаем. Мне всегда нравится играть на гитаре и на пианино, но иногда случается так, что нужно извлекать слишком много звуков одновременно. Причина, по которой я разрываюсь между гитарой и пианино, заключается в том, что я хочу достичь какого-то контраста, которого никто не ожидает от группы из трёх человек. Я пишу основные песни на пианино, а затем переделываю их под гитару.

У тебя есть классическая подготовка?
Нет, я только взял шесть уроков классической испанской гитары фламенко. Пианино… Я просто слушал много фортепианной музыки. Я слушал много классической музыки, мне нравится энергетика, заложенная в некоторые произведения, для того времени они были просто восхитительны. С помощью музыки можно выразить то, для чего не находится слов. Особенно старая классическая музыка, она может сказать о том времени то, что не могут рассказать даже книги. В музыке есть нечто, что всегда будет…

Вы можете привести мне пример?
Послушайте Рахманинова, мне его музыка говорит очень много о том периоде. Потому что эта высокоинтеллигентная музыка в сочетании с world music, например, с блюзом, очень повлияла на музыку того времени. Это было как раз перед тем, как джаз вошёл в моду в 1920 году. Меня Рахманинов заставляет поверить, что это был один из самых лучших и волнющих периодов в
музыкальной истории.

На пластинках “Muse” есть нечто напыщенное (Мэтт улыбается) , а вот на концертах вы больше похожи на рок-н-ролльную группу.
Ну, думаю, проблема заключается в том, что песни из первого и второго альбомов мы не очень часто исполняли живьём, прежде чем записали их в студии. Возможно, перед записью следующего альбома мы будем чаще исполнять песни с него живьём, чтобы мы могли открыть в них нечто естественное, прежде чем записать их в студии. Если этого не сделать, можно здорово опозориться с инструментовкой. А на последнем альбоме очень много экспериментов с звуковыми наслоениями и прочими фишками, в некоторых местах я старался вставить побольше разных немузыкальных эффектов. Думаю, что в последнем альбоме я на самом деле больше искал нечто, выходящее за рамки, контрастирующее с тем, что происходило в музыке в то время.

Это какая-то реакция на происходящее?
Это нечто внутри меня, что я не боюсь показывать.

И что же такое внутри тебя?
Это нечто (смеётся) , похожее на… Особенно у английских музыкантов существует боязнь продемонстрировать свои фантазии. Я не думаю, что такой же рефлекс существует у обычных англичан, поэтому мне захотелось показать его.

Но это же не всегда было так… Я имею в виду, например, ту тенденцию, которая существовала в британской музыке 70-х у арт-роковых коллективов.
Да, вы правы, некоторые величайшие группы в истории музыки творили именно в 60-70-е… В 90-х английская музыка была слишком депрессивной.

В общем, вы хотите вернуть в музыку какую-то изощрённость, претенциозность…
Я думаю, если ты не боишься быть претенциозным, то можешь получить больше интересных, необычных эффектов.

На сцене ты кажешься таким бешеным маньяком. Может быть, это потому, что тебе придётся потерять часть энергии?
Просто потрясающе играть для множества людей. Похоже на то, будто ты разговариваешь с людьми на собственном языке. Особенно это впечатление усиливается, когда выступаешь перед иностранцами. Когда ты понимаешь, что находишься в особой связи с множеством человек, которую нельзя выразить словами, это восхитительное чувство.

Как ты настраиваешься на концерт?
Сижу в раздевалке очень тихо, пью воду. Хожу кругами по комнате. А за пять минут до выхода на сцену у меня возникает такое чувство… его очень трудно объяснить… в общем, мне просто становится очень интересно выйти на сцену.

Существует ли большая разница между выступлением на главной сцене подобных фестивалей или концертов перед значительно меньшими аудиториями?
Сегодня мы будем выступать перед самой большой аудиторией в этом году. Последние два дня мы выступали в Германии, и это нас шокировало намного больше. Потому что у нас было турне по маленьким клубам. В общем, довольно-таки страшно играть перед большой… ну, если что-то… короче, чем больше аудитория, тем больше я нервничаю, тем лучше играю и лучше концентрируюсь на группе. Потому что если ты слишком много обращаешь внимания на то, что творится вокруг, у тебя может просто закружиться голова, понимаете, что я имею в виду?

Ты сейчас нервничаешь?
(смеётся) Ага, слегка нервничаю, ага.

Интервью Мэтта Бэллами для 3 канала (Нидерланды) .