Пред-Абсолюшен

Дата: 04.04.2004
Тип: Перевод
Автор: Белка

В данный момент MUSE завершают запись своего третьего альбома совместно с Rich Costey. Costey позволил мне послушать пять еще не имеющих названия песен; он взволнован, как ребенок.

«Вы хотите, чтоб это было действительно так громко?»

Costey: «Не обязательно. Первые две песни типичны для MUSE: Bellamy, с его дрожащим голосом, поет так высоко, как только может; плюс несколько напыщенный фортепианный звук и мелодичные гитары с органичным басом и ударными. Новые песни несколько громче, чем мы привыкли. Особенно первый трек — энергичный, громкий и действительно агрессивный. В одной песне также звучит скрипка, что может напомнить таких музыкантов, как Philip Glass. Замечательная вещь: в середине песни наступает тишина, и вы слышите настоящее фортепианное соло. У вас дух от этого захватит!» — говорит он гордо. Costey хочет, чтобы все было сделано так, как нравится ему, но ребята из MUSE отвергают это.

Costey: «Это очень, очень важно — взять от них как от артистов все лучшее; во время записи я иногда заставлял их играть какие-то куски по десять раз подряд, если это казалось мне нужным. По-моему, я у них уже в печенках сижу!»

Парни немного голодны, и мы спускаемся поесть.

«Я хочу вегетарианский салат», — говорит Мэтт, глядя в меню.

Официант говорит, что у них такого нет, и дает ему другое меню. В конце концов он возвращается с кухни, неся в руках четыре белых коробочки: три королевских салата с мясом и какую-то зелень с ярко-розовым соусом для Мэтта. «Быть вегетарианцем в Америке невозможно, вы видели?! Что за страна… Мы уже бывали здесь раньше, но еще не давали концертов, это было только для поддержки дебютного альбома. Америка для нас не так важна; единственная причина, по которой мы здесь, — это то, что Rich любит работать в здешней студии».

И вот мы стоим на улице. Дом позирует перед стеной здания, изображая из себя невероятно крутого парня и окидывая взглядом проходящих девушек. Крис сидит рядышком с видом ребенка, который скучает на взрослой вечеринке. Bellamy, как всегда, поддерживает разговор.

«Эта запись такая громкая, потому что мы можем себе это позволить, — объясняет он. — На самом деле я не очень-то интересуюсь политикой, но невозможно игнорировать то, что сейчас происходит, все эти мировые проблемы. Я подумал, что мы можем сейчас сделать это».

О чем ты поешь?

«О том, что с этими проблемами ничего нельзя сделать. На самом деле это не совсем всерьез, скорее просто как материал».

А как насчет того, что сам-то ты англичанин? Значит ли это, что ты поддерживаешь войну?

«Это очень мешает, хотя я понимаю Блэра. Он пытается сохранить дружеские отношения между Европой и Америкой. Но мне просто противно видеть, что он ведет себя как какая-нибудь „шестерка“ Буша. И то, что я думаю о людях религиозных… Ehhh… Вы религиозны?»

Нет, сын мой, продолжай.

«Если вы посмотрите как человек нерелигиозный, то поймете, каким образом мировые лидеры управляют всем. Буш со своим Богом благословляет Америку, Аллах оказывается по ту сторону. Эти люди — экстремисты, которые разрушают мир. А мы можем только смотреть на все это и думать: к чему? зачем? Пока этим миром руководит религия, у нас будут большие проблемы. Это не значит, что я против религии, но она должна существовать отдельно от политики. Я не вижу, что это происходит в реальности, а вы?»

Должны ли все нерелигиозные люди встать и сказать: прекратите эту фигню?!

«Что-то изменится несомненно. Человечество становится все несчастней, а люди — все невежественней. Все больше и больше преступлений… Но я хочу сказать… Мы говорили с некоторыми людьми из Лос-Анджелеса. Невероятна тупость этих людей! Полное невежество. Просто невероятно!» — Мэтт говорит эти слова от всего сердца. Крис и Дом смеются, и причина тому — выражение лица Мэтта. Он становится серьезен. «Самое худшее — Европа думает, что Америка поступает правильно. Что все нормально. Если мы хотим это изменить, это надо начинать здесь, в Америке. Но сейчас все становится хуже и хуже. Блэр еще где-то посередине, он не правый экстремист, вы только представьте, что такое настоящие правые экстремисты. … Лучшее, что можно сделать, — это просто вернуться домой и жить спокойной жизнью, насколько это возможно».

Не кажется ли тебе, что ты, будучи знаменитым, можешь что-то изменить?

«Многие так говорят, но надо еще что-то сделать. Я — всего лишь глупый ребенок (a stupid kid) , который пишет музыку и дает концерты; почему я должен говорить о политике? Вы только посмотрите, что делает Madonna. Она говорит кучу всякой дряни о войне и грузится этими проблемами, может, даже больше, чем сами политики, которые разбираются в этих вещах гораздо лучше, имеют гораздо больше опыта. Она высказывает собственное мнение и предлагает чуть ли не возможное решение всех проблем. Это очень, очень плохо; вот почему я предпочитаю держать рот закрытым на эту тему».

Но ведь у тебя всегда есть собственное мнение обо всем, например, о религии; ты не боишься, что твои слова оскорбляют религиозных фанатов?

«Посмотрите, я на самом деле не против религии; просто власть предержащие не должны использовать свою религию как оправдание всяких ужасных вещей, которые они творят, а ужаснее всего то, что они могут это сделать, и никто их не остановит. Если б я был христианином, я бы счел своим долгом убить Джорджа Буша». Крис и Дом только посмеиваются над его заявлением…

Без слов, сама по себе музыка звучит очень агрессивно.

«Это только один из путей, так же как первая песня альбома — песня с милитаристским маршем, с характерными ударными и мощным фортепианным звуком. От этого никуда не денешься. Это мир, в котором мы живем прямо сейчас. И я могу сказать, что эта запись действительно звучит агрессивно, в нее вложено много сил. Она мне нравится. Если хотите, мы действительно стали такими. Мы звучим тяжелее, чем прежде. Мы решили быть более открытыми всем музыкальным идеям других людей. Пока мы остаемся втроем. Было время, когда мы думали о том, чтобы взять кого-то четвертого. Эта идея еще не отвергнута, мы можем это сделать, но это будет тот, кого мы сами встретим; я не собираюсь давать объявление в NME».

Но необходимость пригласить кого-то четвертого все же есть?

«Когда вас четверо или пятеро, все немножко спокойнее и проще, вы можете развиваться вширь — если вы понимаете, о чем я говорю. Когда вас всего трое, вы можете развиваться только в глубину, то есть совершенствоваться как музыканты. Это значит, что приходится многому учиться и многое пересматривать».

И вы это делаете?

«Да, мы записали кучу демо-записей и много говорили о них, постоянно спрашивали друг друга: почему одна лучше других? Что мы собираемся делать вместе? Мы также изучали то, что было в прошлом. Существует два пути, как делать музыку. Ты можешь прийти с какой-то принципиально новой, свежей идеей или работать в уже существующей концепции, пытаясь ее улучшить, прибавляя к ней что-то свое. Первое действительно очень трудно — пожалуй, это возможно только с использованием нового компьютерного звучания. Второй путь — это просто исправление, изменение того, что уже было. Правда, есть еще третий способ, объединяющий то и другое. Хороший пример — „Kid A“ Radiohead. Вот такое мы и пытаемся делать, глядя в прошлое и пытаясь развивать это дальше».

А вы смотрите на то, что происходит вокруг прямо сейчас? Например, такие вещи, как news rawk и electroclash.

«Electroclash? Да, я слышал такое. Обилие звуков заставляет меня думать о прошлом, о музыке, которую я обычно слышал по радио. Я думаю, это довольно-таки хорошо: очень просто, но очень эффективно».

Немного о прошлом. Повлиял ли на вас Queen?

«Нет, это случилось потом. Журналисты начали сравнивать нас с Queen. Конечно, мы знали их хиты, но поняли смысл этого сравнения только когда начали слушать их старые работы».

Ваша новая работа заставляет меня думать, что вы — некий Queen 2. Или что вы похожи на Sad wings или Judas Priest.

«Judas Priest!?!?»

Они тоже делали музыку с высоким вокалом, акустическими гитарами и фортепиано. Прямо как вы.

«Мы не росли с музыкой семидесятых, мы слишком молоды для этого. Мы росли с музыкой поздних восьмидесятых и начала девяностых. Все имеет свой источник. Прежде группы Primus была замечательная группа Rush. Вы можете думать, что Smashing Pumpkins делают действительно оригинальную музыку… до тех пор, пока на откроете для себя My Bloody Valentine. Когда мы были подростками, то слушали Sonic Youth и Pixies».

А еще раньше?

«Э-э… Ned’s Atomic Dustbin»

Но ведь это просто ужасно!!!

«Да, я знаю, я понимаю, но… Я был тогда еще слишком мал!»

Неубедительное извинение…

«Да, это правда. Я знаю, что на самом деле это ужасно, прошу прощения. Но еще несколько слов о прошлом. MUSE собираются в дальнейшем немножко вернуться в прошлое. Вы слышали песню с фортепианным соло? Вы можете услышать в ней влияние музыки начала двадцатого века, но мы добавили современный бас и барабаны».

Я только что хотел сказать это.

«Смотрите, стоит только заговорить о классической музыке, как все сразу вспоминают Баха. Этот человек был гений, он создал новую музыкальную систему, которая легла в основу многих современных песен. Вот что я имею в виду. Но его музыка? Нет, это так скучно. Меня скорее интересует период, когда классическая музыка начала становиться той поп-музыкой, которую мы знаем сейчас».

Люди обычно относят вас к той же категории, что и Radiohead, Coldplay и, прошу прощения, Starsailor; что вы думаете об этом?

«Общее у нас то, что все мы — английские команды, которые пытаются делать что-то новое. Coldplay — это психоделия 60-х, Radiohead — это новая волна, а мы пытаемся делать хорошие аранжировки роковых песен в стиле 70-х. Я вижу, вы не очень-то жалуете Starsailor. Я прав?»

Я и Coldplay не очень-то люблю. Я даже не могу сказать, что мне нравится MUSE.

«Не могли бы вы объяснить, почему?»

Я думаю, все, что вы делаете, немножко чересчур. Ваши песни так наворочены, что вы в них почти задыхаетесь.

«Когда мы делали Origin Of Symmetry, наш второй альбом, мы сделали действительно слишком много концептуального. Мы утратили себя в этой напыщенности, подобной Queen. Жуткие шоу, перегруженные аранжировки. Мы все время старались впихнуть туда кучу новых идей. Сейчас мы понимаем, что нужно уметь вместить эти идеи в трех-четырехминутную песню. Я не могу думать только о людях, которым нравятся композиции длительностью в семь минут и больше!»

Я хочу сказать, мне нравятся ваши новые песни. Рок семидесятых, переплетенный с современными веяниями. Так или иначе, я был удивлен. В последнем нашем разговоре вы сказали, что ваш новый альбом больше в стиле Nina Simone.

«Я сказал!?!?! Ха-ха-ха! Я!? Я не помню! Думаю, я имел в виду, что там будет больше фортепианного звука».