Интервью Total Guitar (о том, как записывался Absolution)

Дата: 15.01.2004
Тип: Перевод
Автор: Белка

Это начинается звуком объединенных надвигающихся армий и кончается одним-единственным замирающим мощным аккордом: это называется Apocalypse Please, и это вступительный трек на экстраординарном новом альбоме MUSE «Absolution». И далее — в неостановимую сумасшедшую гонку — через величественнейшую, самую невозмутимо эпическую гитарную музыку, когда-либо созданную, вбирая в себя траурные марши (Blackout) , яростные риффы (Stocholm Syndrome) и громовые апокалиптические гимны (Time Is Running Out) . В месяцы, предшествующие релизу альбома, Мэтт Беллами говорил прессе, что намечающаяся пластинка MUSE будет более «приподнятой», чем предыдущие работы. Не стоит беспокоиться. Начиная со зловещих первых тактов и вплоть до своего финала, безотрадной кульминации, «Absolution» получился почти таким же жизнерадостным и «приподнятым», как ядерная катастрофа.

Неудивительно, что, будучи задуман на таком уровне и с таким размахом, «Absolution» был отнюдь не легок в записи. Сессии начались в сентябре 2003-го (2002-го?) , но через три месяца группа обнаружила, что результат приложенных усилий невелик. Они пригласили нового продюсера и сменили место записи, чтобы наконец заработать в полную силу.

«Первые песни, которые мы начали записывать для альбома, были Butterflies And Hurricanes и Blackout, — вспоминает Мэтт. — Мы работали с продюсером по имени Пол Рив (Paul Reeve)  — это парень, с которым мы работали с самого начала. Мы пытались сделать что-то с большим количеством струнных и хоралом бэк-вокалов, и те песни получились очень хорошими в таком ключе, но когда мы попытались использовать эту технику в паре других песен, это не сработало. Так что мы решили сделать перерыв до Рождества. Когда мы вернулись к записи в новом году, то предпочли работать с другим человеком, Ричем Кости (Riсh Costey) [Rage Against The Machine, The Mars Volta], и все это приобрело более минималистичную окраску».
Конечно, то, что Мэтт Беллами считает «минималистичным», остальные описали бы как «абсолютно, чертовски монументальное» — и, разумеется, Absolution исполнен безумных эффектов, небывалой широты и потрясающих гитарных находок.

TG (журнал Total Guitar) поймал Мэтта во время текущего австралийского тура и спросил:

Как вы делаете это на Земле? Гитары на новом альбоме звучат грандиозно. В чем ваш секрет?
Ну, в студии вы можете как угодно экспериментировать с усилителями (amps=amplifiers) и найти наилучшее звучание. Я перепробовал множество разных cabs(=cabinets) и heads и остановился на Diezel head с Soldano cabinet. Это был лучший звук, который я мог найти, так что я использовал это везде. И я буду использовать точно такую же аппаратуру и в живых выступлениях. В Diezel’e хорошо то, что он управляется через MIDI, а это значит, что я могу подключить мою гитару прямо в усилитель и получить эффект просто через effects loop.
То, что я использую, — это Line 6 Echo Pro, на самом деле это студийный элемент. И так как он управляется через MIDI, я могу его держать на подставке рядом с усилителем, сохраняя сигнал, идущий от гитары к усилителю, совершенно чистым. Он просто идет прямо от меня в усилитель с Echo Pro running parallel. Так что когда я нажимаю MIDI-педаль, усилитель передает сигнал в loop.

Как вы умудрились добыть эти звуки в студии?
Обычно перед cabinet расположено около 20 микрофонов! Я б не смог вам точно сказать, какой из них для чего, так как они были очень разные. Но все ведущие были подключены к микшеру. Очевидно, что микшерский пульт был очень большим, а поскольку нас всего трое, мы прицепляли кучу микрофонов к инструментам и смешивали разные микрофоны, чтобы получить нужное звучание. Мы просто все пропускали через них, и в некоторых песнях нам нужно было по четыре микрофона одновременно, в то время как для других требовалось только по одному. Потом, еще на некоторых песнях мы понемножку использовали все микрофоны. Такой подход дал нам больше возможностей для маневров. На самом деле мы микшировали альбом на том же самом пульте, что и Beach Boys свой Pet Sounds. Это была идея Рича (Кости, продюсера) .

Как вы добились отличия от предыдущих альбомов?
Раньше я довольно часто использовал наложение гитарного звука, но в этот раз я хотел получить только одну четкую гитарную партию, которая была бы просто совершенной. На прошлом альбоме (Origin Of Symmetry)  — к примеру, в песнях вроде Citizen Erased или Micro Cuts — я делал много наложений гитарных партий. Но когда я начал играть их живьем, то обнаружил, что упрощаю эти партии, что оказалось гораздо более эффективным и мощным по звучанию. Так что во время создания этого альбома вместо записи песен наложениями я на самом деле намного больше работал над своими партиями, прежде чем записать их.

Ты использовал какие-нибудь необычные настройки (tunings) ?
Больше стандартные. Но была пара песен, где я использовал нечто отличное, как на Stocholm Syndrome, где есть капелька D tuning, и Blackout, где все время идет стандартная настройка, но с D-string dropped down to a Bd, только для пары нот в самом конце. И в Thoughts Of A Dying Atheist у меня есть capo на 10-м ладу.

Ты экспериментировал с какими-нибудь новыми гитарными техниками?
Я немножко находился под влиянием System Of A Down, особенно в песнях вроде Stocholm Syndrome. Я был увлечен такими вот быстрыми металлическими риффами, которых никогда не играл раньше. Я знаю, что действительно впадаю в совершенное противоречие с тем, что говорил, но в Time Is Running Out вместо записи нормальных аккордов я на самом деле разбивал аккорд на отдельные ноты и записывал их все по отдельности и таким образом выстраивал аккорд.

Ты имеешь в виду тот же подход, что Деф Леппард (Def Leppard) использовал для Hysteria?
Да, точно! Я делал это в паре песен, но всегда оставался в рамках общей гитарной партии. Как если б я использовал наложение гитар, я бы разбил strings на более мелкие партии, так что это не слишком вышло бы из-под контроля.

Ты известен использованием уникальных гитар Manson, сделанных на заказ. Употреблял ли ты что-нибудь более традиционное в Absolution?
Кроме Manson’ов, я использовал только Gibson SG — думаю, года 1962-го. Технически это Les Paul, но выглядит как SG, as back then Les Pauls used to look like what SG’s look like now (в оригинале внизу было изображение описываемой гитары) . Так что это в основном SG, но у нее достаточно широкий гриф, гораздо шире, чем у обычных SG, а также с эффектом тремоло на нем. Я использовал эту гитару в Hysteria и TIRO.

Каков твой backline (?) сейчас? Ты все еще используешь Marshall JCM2000?
Мне пришлось совершенно изменить свою установку усилителей для этой записи. Когда я начинал несколько лет назад, то на самом деле использовал много разных усилителей, зачастую три одновременно. У меня были установки Matchless, Fender Deville и Marshall, все с кучей педалей для эффектов. Я как бы думал, что нужно очень много прилад, чтобы был хороший звук. Еще я обнаружил, что звук, пропущенный через всякие эффекты, становится уже не похож на гитарное звучание. Так что я закончил очищением, обнажением звука, и пришлось начинать все заново, с нуля. И вот тогда я начал использовать просто JCM 2000, который — вкупе с Line 6 delay (DM4) и Digitech whammy педалью — это все, что я использовал в последние пару лет.
Но сейчас я совершенно изменил свой звук, потому что нашел этот новый Diezel. Это германский усилитель высокого класса, и звук у него просто невероятный. Это очень редкая аппаратура, и ее очень трудно найти. Они изготавливаются только штучно, вручную, но звук, который вы получаете, абсолютно чистый, первозданный! У него 4 канала с четырьмя разными valves, которые создают совершенно разные тональности. Я использовал его в альбоме практически везде.

Большинство риффов и гитарных партий рождается, когда вы просто собираетесь вместе, или ты продумываешь их заранее?
Большинство риффов действительно приходит, когда мы тусуемся вместе, мы как бы просто играем наш материал, и вдруг бац! — что-то происходит, и получается это. Но в то же время я провожу много времени за пианино. Это совершенно другой настрой, когда я играю на пианино. А потом, когда я беру в руки гитару, то просто не могу поверить, сколько в ней мощи, и насколько больше можно с ней сделать. Так что в первые несколько минут, когда я беру гитару после многочасового сидения за пианино, на меня обрушивается лавина идей, просто из-за контраста.

Твоя любовь к пианино оказывает влияние на то, как ты играешь на гитаре?
Ну, на самом деле первый инструмент, которым я по-настоящему увлекся, — это гитара. Пианино — это было просто то, на чем я периодически играл для удовольствия. Когда мне было лет 13-14, именно гитара заставила меня увлечься музыкой. Меня в то время не интересовала классическая музыка; я жил гранжем и Джими Хендриксом и всякими такими вещами. И то, что привлекло меня в гитаре, — это неточные, небрежные, бесконтрольные импровизации с кучей технических ошибок. Но потом, когда мы стали записывать наш первый альбом [Showbiz], я начал заинтересовываться пианино вновь, потому что на альбоме была песня под названием Sunburn, и она не очень хорошо звучала на гитаре, так что пришлось играть ее на пианино. Это заняло целую вечность, потому что к тому времени я уже много лет как не играл на пианино. Но когда мы записали эту песню, я был очень доволен результатом, и в тот момент я решил начать больше работать с этим инструментом.

Значит, в какой-то момент игра на пианино увлекла тебя, помогла полнее охватить техническую, классическую сторону вещей?
Да. Я не знаю, почему так, но, думаю, можно было бы сделать что-то интересное с фортепианной музыкой начала 20 века [которую я много слушал]. Она очень эмоциональна, и в то же время требует очень хорошей техники исполнения. Я обнаружил, что это очень интересная концепция, потому что на гитаре, как мне казалось, можно быть либо только эмоциональным, либо только техничным, но я думал, что одновременно и то, и другое не получится. А фортепиано помогло мне понять, что это возможно — создавать музыку, которая была бы одновременно и высокотехничной, и эмоциональной. Так что, думаю, по этой причине игра на пианино начала влиять на создание песен в Origin Of Symmetry и, возможно, на этот альбом тоже. Очевидно, это сказывается и на способе построения гитарных аккордов.

Правда ли, что ты пишешь песни в основном тогда, когда ездишь с концертами?
Да, идеи всегда приходят и воплощаются в звуки, когда ты торчишь в номере отеля с акустической гитарой или чем-то еще. Обычно я не записываю этот материал, потому что как бы верю: если это что-то хорошее, ты просто запомнишь это. Думаю, это то же самое, как если ты слышишь запоминающийся мотив или то, что ты по-настоящему любишь, и это врезается в твое сознание раз и навсегда. То же самое и когда ты пишешь музыку. Не стоит фиксировать все подряд и постоянно делать демо-записи.

Ты когда-нибудь думал о создании сольного альбома?
Не знаю, я не вижу причин, по которым мне бы захотелось работать с другим барабанщиком или басистом. В рамках эксперимента можно было бы пригласить кого-то еще в группу — вот это я представляю возможным. Но что касается Дома и Криса — если б я когда-нибудь собрался делать музыку, то на самом деле ни с кем другим не хотел бы работать.

Что ты думаешь о сегодняшней британской рок-музыке и о группах вроде The Darkness?
Ну, я действительно хорошо знаю The Darkness. Это самое что ни на есть ретро 80-х. Я нашел в этой музыке нечто очень занятное, но она в действительности ничего не говорит мне о моей жизни. Она ни с чем не связана для меня, но в то же время я могу оценить ее с точки зрения развлечения. Думаю, то же самое касается гаражного панка, который также продолжает свое существование. Это забавно и интересно, но ни с чем не связано для меня. Лично мне больше интересная музыка, которая обращена вперед, к будущему, а не к прошлому.

Что ты можем ожидать от MUSE в будущем?
Ближайшее будущее — это множество больших выступлений по всей Европе. Это первый раз, когда мы делаем такие вещи, так что мы берем с собой все эти видеоэкраны и собираемся устроить крупные шоу. Еще мы планируем немножко выступить в Америке, в последнее время мы там мало появлялись. С этим альбомом мы определенно собираемся больше разъезжать с турами повсюду. Кроме всего этого, я на самом деле не могу сказать, что произойдет в отдаленном будущем. Я не могу заглядывать так далеко.