Rocksound - большая статья-интервью

Дата: 01.07.2001
Тип: Перевод
Автор: Anny Dee Clean

Мэтт Бэллами появляется чем-то смущённый. Его только что нарекли «современным музыкальным гением». А теперь он развлекается тем, что тренируется в искусстве уклонения от вопросов — рассеянно мямлит что-то, уставившись в окно автобуса на армию французских фанатов, готовящихся войти в La Cigale. «Вы думаете, ему этот титул нравится?» — смеётся его коллега по группе Дом. После продолжительной паузы фронтмен выдаёт скромный ответ: «Нет, потому что я не такой. Музыкальный гений - это кто-то типа Бетховена, а что меня так называют — это просто времена такие. Я не подхожу под это определение, в моём понимании этих слов».

К несчастью для Мэтта, общественное мнение полагает иначе. Задумав в 1994 году группу, Мэтт, Крис Волстенхолм и Доминик Ховард неожиданно для всех появились из сонного девонширского городка Тейнмут, чтобы творить мучительные, музыкально извращённые баллады и шизофренические гитарные взрывы, которые со времени выхода дебютного альбома «Showbiz»в 1999 году воспринимались критиками с пеной у рта. Восстав из пепла утомительного брит-попа, они быстро приобрели хорошую репутацию благодаря своим зажигательным концертам, на которых ночь за ночью музыка и визуальный ряд метались от нежности к разрушению. Сейчас они завершают своё европейское турне, в то время как в топ 20 триумфально ворвался хит «Plug In Baby», а их последний альбом «Origin Of Symmetry» собирается через некоторое время вписать их имя в скрижали успеха.

Божественная симметрия
На новом альбоме вы не найдёте каких-либо значительных отклонений от стиля или же музыкальных изменений, которые упоминаются в заголовках статей. Тем не менее, «Origin Of.Symmetry», без сомнения, более зрелое и самоуверенное продолжение «Муз», которых мы знаем и любим. Неповторимое сочетание оперного вокала, непричёсанных гитар и великолепных клавишных вступлений усиливается всё больше — потому что трансформации Бэллами и Ко, скорее, личные. Мы повзрослели, у нас стало меньше комплексов, — удивительно худой Мэтт закидывает ногу на ногу. — Сейчас мы лучше управляемся с инструментами, чем во время записи первого альбома. Вообще, со времени выхода «Showbiz» у нас было много разных впечатлений: мы смотрели разные фильмы, слушали разную музыку и знакомились с разными командами. Единственное, в чём новый альбом лучше предыдущего, — он более соответствует нынешним обстоятельствам и духу времени».

На самом деле, различные повторения, вроде слышимых в «Screenager» испанских мотивов из «Uno», не слишком удивляют его.» Я тоже могу слышать в «Шоубизе» что-то, что можно услышать во всех песнях на этом альбоме, — он размышляет, прежде чем углубиться в тему текстов. — Ну, это типа про то, откуда берётся человечность, то общее, что есть между нами всеми. Большинство песен, написанных мной, для этого альбома и для предыдущего, они сделаны во время различных перемещений, — считает он. — «Они про движение и перемены». Тем не менее, каждый слушатель должен по-своему понимать смысл названия альбома. «Оно приобретает смысл, если взглянуть на оформление альбома, — объясняет Мэтт. — Это работы 14 художников, которым была дана одинаковая тема. Хотя каждая работа по стилю радикально отличается от других, у вас появится чувство, что есть взаимосвязь между тем, как разные люди воспринимают одну и ту же тему. Думаю, то же самое применимо и к песням, между ними всеми есть что-то общее». Но как вы и ожидаете, у вечно философствующего Бэллами всё не так просто. «Это также термин для следующего великого человеческого открытия, - продолжает он. — Кажется, про происхождение жизни уже все понаписали, теперь они захотят узнать, откуда взялась симметрия. Ведь во Вселенной существуют определённые стабильные вещи, узнать, откуда берутся эти константы, — значит узнать, существует ли Бог».

Feeling Good
«Музы» выбрали продюсера группы «Tool» Дэйва Ботрилла, чтобы поработать с ним над четырьмя треками из альбома, включая «Plug In Baby» и только что вышедший сингл «New Born». Однако определённая склонность к постоянству отразилась в решении группы продолжить сотрудничество с Джоном Леки, памятуя о его трудах над «Шоубизом». «В общем, не было никакого определённого плана, — настаивает Мэтт. — Мы не сидели и не обсуждали: „Ага, второй альбом, мы снова будем работать с ним“. Мы решили, что Дэйв Ботрилл будет записывать „Plug In Baby“, потому что Джон в это время был в Африке. Но затем Дэйв должен был уехать в Штаты, чтобы в течение нескольких месяцев работать с группой „Tool“. Так что когда Джон вернулся, мы стали работать с ним — потому что он может выбрать любую студию, и все там будут целовать ему задницу! Он взял нас на большую яхту на Темзе, где записывались Pink Floyd, а ещё там жил Чарли Чаплин… а может, умер, что-то типа этого… Тем не менее, была одна заметная разница — во всём присутствовало определённое настроение — Feeling Good, каверверсии классического хита Нины Симоне. Я пытался писать песни, похожие на эту, но не смог, так что содрал эту! — выдав эту жестокую правду, он смеётся. — Думаю, наша интерпретация достаточно далека от оригинала, but nowhere near as good. Я выбрал эту песню из-за великолепных стихов, а также потому, что она сочетается с некоторыми другими песнями на альбоме. Она о том, как становятся самими собой, — порывают с прошлым и думают о том, как начать новую жизнь. Я просто хочу, чтобы люди знали: я поставил положительную оценку всему, сделанному мной. И я вовсе не собираюсь убить себя или разрушить всё вокруг».

More than this
Если вы думаете, что обсуждение с Мэттом Бэллами нового альбома будет лёгким разговорчиком, вы дурак. Напряжённый, интеллектуальный и часто уходящий в свой собственный мир самоуглублённых размышлений и научных теорий, он знает обо всём и обо вся. А ведь ему всего 22 года! «Наши тексты нисколько не похожи на выкрики типа: „О. У меня есть фишка, чтобы поспорить! Или Она меня оставила!“. — объясняет он. — „По большей части это воздействует на душу“. Главная тема — это отсутствие сильной личности, на которую можно равняться. Когда люди взрослеют, они всегда ищут кого-то, кто бы научил их, что делать, кто бы указал им путь. Мы изобретаем королей, королев, правительства, чтобы они контролировали всё, а также мы изобретаем Бога. И я обнаружил, что мне не на что ориентироваться, по крайней мере, я ещё ничего такого не нашёл».

Более того, «Muse» заводят нас в будущее, когда Мэтт исследует концепцию «Человек против машины», замечая: «Некоторые песни посвящены страху перед эволюцией и теми формами, которые она может принять. Особенно это касается песни «New Born». В равной степени в новом альбоме отразились его взгляды на религию, вернее, отсутствие этих взглядов. «Некоторые треки адресованы прямо к тому нечто, которое породило Вселенную, - Бог это или нет, я не знаю — просто спрашиваю: „В чём дело, ёбт?“. Не в отрицательном смысле — кажется, я пришёл к собственным выводам по этому поводу. Я собирался назвать „Megalomania“ по-другому — „Go Forth And Multiply“ („Идите и размножайтесь“) , потому что было такое наставление в христианской библии. Я имею в виду: неужели так всё просто? Что, просто идите и трахайтесь? Делайте детей - и всё? Может, это и так, в таком случае жизнь не так уж плоха, — прикалывается он, из-за чего Дом и Крис впадают в состояние большого веселья. — Ну, почему бы нам не завалиться прямо сейчас? Я объясню, почему: в жизни есть не только это, в ней гораздо больше всего».

«Музы» развлекаются
Вопреки неосознанной уверенности, подобные моменты легкомыслия — характерная черта мира «Muse», равно как крышесносящая философия и проявление эмоций. Хотя Мэтт всегда жаждет поведать свои мысли о жизни и смерти, он признаётся, что в равной степени не прочь «прикупить еды в Tesco», «пожрать грибов с фанатами за сценой» или «залезть голышом с Домом и Крисом в джакузи и маяться дурью», кульминацией этих признаний является уже неконтролируемое хихиканье. Прикорнувший сзади басист Крис частично впадает в дневную спячку, он «нежный великан» группы. Крис с удовольствием позволяет Мэтту говорить и поддерживает его смехом, в то время как драммер Дом добавляет к гиперактивному юмору Мэтта своё бесстрастное саркастичное остроумие, и вместе они составляют неправдоподобный комический дуэт.

Это сторона группы, которую редко видят, это факт, о котором вокалист слишком хорошо осведомлён. Спросите его, знает ли он, как воспринимают его люди, и он даже закончит ваш вопрос за вас: «Как я отношусь к людям, которые называют меня „угрюмым пьяницей“? — улыбается он любопытно. Ясно, он об этом уже слышал раньше. — Я просто думаю, что эти люди отличаются от меня, — принимает он дипломатическое решение. — Это зависит от того, какой вы воспринимаете жизнь. Является ли она для вас травмирующим опытом? Сильное удовольствие может травмировать некоторых людей». Непонимание, несомненно, просто преследует «Муз» — начиная с обидных сравнений с «Radiohead», заканчивая обвинениями Келли Джонса в том, что Мэтт «слишком высоко ценит свою задницу». На самом деле, Мэтт признаётся: «Я смущаюсь, когда слышу свой голос, когда слышу, как я пою определённые слова. Если я нахожусь в одной комнате с парой друзей, общаюсь с ними, и вдруг один из них ставит наш диск, я с трудом это переношу, потому что они начинают смотреть на меня так, словно я свихнулся». Есть маленькое сомнение в том, что копания Бэллами в своей психике, которые он совершает во время своих откровений, никак не связаны с его уникальным, неповторимым взглядом на вещи. «Я всегда воспринимаю вещи в несколько искажённых масштабах, может быть, потому что не могу смотреть в глаза правде! — предполагает он, смеясь над собой. — Когда я пишу, я делаю это абсолютно честно, я задумываюсь об этом не только на одну секунду. Потом я могу взглянуть на свои стихи и вспомнить: „А, это я написал после того, как прочитал такую-то книгу“ или „Я смотрел такой-то фильм“. То есть, я помню, что происходило в то время и послужило толчком для создания этой песни. Но во время написания композиции я не отдаю себе отчёта, что происходит». Его также приводит в замешательство предположение, что его песни могут быть не автобиографическими: «Не могу же я говорить о чьей-то чужой жизни, — говорит он с раздражением. — Я могу говорить только о людях, которых я знаю. Тем не менее, я пишу только о себе — внутри меня уживаются совершенно разные личности».

Сокращающиеся связки
Конечно, многие люди при упоминании имени Мэтта Бэллами немедленно вспоминают его голос. «Ну, вы знаете…», — Мэтт успевает только усмехнуться, а Дом прерывает его своим объяснением, каким образом Мэтт достигает таких головокружительных звуковых высот. «В основном, я просто пинаю его по яйцам», — говорит Дом с бесстрастным выражением на лице. Версия Мэтта, возможно, чуть-чуть менее болезненна: «Я просто маленький, правда? — спрашивает он об очевидном факте. — У меня маленькие лёгкие и маленькие голосовые связки, и поэтому другим людям мой голос кажется высоким. Слон, наверное, его вообще не услышит, а для мыши мои самые высокие ноты, скорее всего, будут грохотом. Всё относительно. Впрочем, может быть и другая причина. Когда мы последний раз играли в Париже, у меня пропал голос, и я пошёл к доктору. Она просветила рентгеном моё горло, чтобы сделать снимок моих голосовых связок, — вспоминает он. — Она сказала мне, что они не похожи на мужские связки, и что она раньше ничего подобного не видела. Кажется, они… мои связки похожи на женские».

Современная классика
Удивительным в свете талантов Мэтта выглядит факт, что его в детстве никогда активно не поощряли к занятиям музыкой. Забавно, что его брат брал уроки фортепиано, гитары и вокала, но «ненавидел их, потому что он никогда особо не увлекался музыкой». После того, как родители потеряли веру в способности отпрыска номер один, Мэтт занялся самообучением, «только потому, что у меня были инструменты». «Было время, когда я больше хотел стать классическим исполнителем, — выдаёт он секрет. — Но дело в том, что я не очень хорошо владею музыкальной грамотой. Я умудрился взять несколько уроков игры на гитаре лишь потому, что преподаватель не возражал, когда я интерпретировал произведение по-своему и добавлял в него свои собственные ноты». Согласны ли вы с утверждением, что «Muse» строят мостик через пропасть между классикой и роком? «Это слишком большая пропасть, чтобы через неё можно было построить мост», — напряжённо говорит Дом. «Слишком много времени прошло с того периода, когда было написано большинство гениальных произведений, — рассудительно добавляет Мэтт. — Я бы сказал, что мы черпаем вдохновение из этой музыки, но в наше время никто больше не зацикливается на одном стиле. Некоторые пожилые люди слушают только классику и ничего кроме, это будто отдельный мир, типа мира искусства, они все там большие пуристы, а я никоим боком к этому не причастен. Мне даже не удаётся попасть на классические концерты, потому что читатели „Guardian“ скупили все билеты на 10 лет вперёд, к тому же у меня нет подходящеё одежды. Это фигово, потому что у классической музыки можно многому поучиться, в неё вложен человеческий гений, что так редко встречается в современной музыке. Я думаю, что это время подходит к концу». Но спросите «Muse», не собираются ли они покончить с современной музыкой, вам ответят вызывающим «нет». «Единственное, каким образом это может быть связано с нашими песнями, — в них тоже отражается обида, которую мне нанёс этот мир».

Домой и из дома
Как и любая популярная группа, «Muse» знают, что выпавшая им возможность воплощать все свои мечты сочетается с утратой личной жизни. Для Криса, у которого дома есть постоянная подруга и маленький сын Альфи, это вечная проблема, но он старается не зацикливаться на ней. «Я здорово скучаю по ним, но я не собираюсь сидеть целыми днями на заднице и думать только об этом, — утверждает он. — Келли присоединялась к нам раньше во время турне, но курящие в автобусе люди — отнюдь не идеальное окружение для моего сына. Это турне — самый большой период времени, который я провёл вдали от них, но я бы никогда не смог ежедневно ходить на работу с девяти до пяти». Жизнь Дома пока ещё является свободной зоной для постоянной подруги, а Мэтт признаётся: «Для нас просто невозможно заводить постоянные отношения». Хотя затем он добавляет: «Когда я был в Гренаде и собирался стать фламенко-гитаристом, я встречался с девушкой». И это были не просто романтические страдания, по рассказам Мэтта.

«Я встречал людей, с которыми действительно хорошо ладил, но у меня не хватает времени, чтобы установить с ними постоянные отношения. Мне трудно общаться с людьми, которые могут говорить только о группе — и ни о чём другом. Но затем я понимаю, что своих ближайших друзей я могу пересчитать на пальцах одной руки, и в этом — вся моя жизнь». Возрастающая слава неизбежно взимает пошлину свободным временем, а на Мэтте мировое турне отразилось просто ужасно: в форме головных болей, галлюцинаций и состоянии постоянной паранойи. Но, если не считать регулярных вечеринок после шоу с морем алкоголя, парни из «Muse» редко позволяют себе традиционное поведение рок-звёзд.

«Вас всё время искушают группи, — честно говорит Мэтт, — но это просто не круто. Вы хотите, чтобы люди были с вами совсем по другим причинам». Он говорит, что его самой возмутительной выходкой было выбрасывание телевизора из окна, но припоминает, что таким образом он просто помогал потрёпанному старикашке из рекорд-лейбла вспомнить свою рок-н-ролльную молодость, а потом добавляет: «Уверен, что рекорд-лейблы даже более рок-н-ролльны, чем группы». Мэтт, Дом и Крис уверенно контролируют ситуацию. Будь то оформление альбома, выбор групп на разогрев или даже решение, в какие страны ехать и когда. У «Muse» есть отличная возможность контролировать процесс принятия решений во многом благодаря тому, что у них подписан контракт с разными рекорд-лейблами в каждой стране. «Очень сложно решить, куда мы должны поехать, как долго нам выступать в той или иной стране, потому что у нас возникает чувство, будто мы всем должны, особенно Америке, которая первой подписала с нами контракт, — говорит Мэтт, весь в угрызениях совести. — Но принимаем решения мы, а не какие-то люди в звукозаписывающих компаниях, и это позволяет нам налаживать хорошие отношения с каждой страной, так что мы испытываем большое уважение к людям, с которыми мы работаем».

Поклонники и фанаты
Вот чем «Muse» совершенно не могут управлять — так это поведением своих фанатов. Кажется, что трио уже приспособилось, как к аспекту своей работы, к всеобщему обожанию, однако толпы почитателей заставляют их ощущать себя беспомощными:»Иногда они рассчитывают слишком на многое, — это мнение Дома. «Худшие из них — те, которые думают, что их поведение в порядке вещей, — продолжает Мэтт со зловещим дрожанием в голосе. — Они думают, что это нормально — всюду следовать за тобой. А если ты не поговоришь с ними, они скажут что-то типа: «Как ты можешь не говорить СО МНОЙ!» Поучительно, что когда от вас что-то требуют, вам приходится идти через всю комнату, чтобы дать интервью или что-то типа этого. Это несколько напрягает, потому что люди требуют от вас слишком многого, потому что они расстраиваются«. Вы пытаетесь быть дружелюбным, пытаетесь быть общительным, однако иногда это оказывается недостаточным».

Благодаря впечатлению от «Plug In Baby», все рецензии на группу идут по возрастающей. Но в то время как «музы» комфортабельно обитают на 11-м месте среди других британских рок-звёзл, например, «Feeder», спросите их, как они себя чувствуют, когда нью-метал становится всё больше коммерческим, и вы получите совершенно понятный скептический ответ: «Они никогда не станут коммерческими, потому что это хорошая музыка! — очень саркастично хихикает Мэтт. — В общем, неважно, на каком месте ты находишься — на первом или пятидесятом, главное — знать, что кто-то всё-таки покупает твои пластинки. Позиции в хит-параде становятся важными только на определённом уровне, потому что с первого места вы можете спускаться только вниз, хотя я считаю, что достаточно приятно спускаться вниз. Тем не менее, сейчас мы поднимаемся вверх, так что с проблемой „спускания вниз“ мы столкнёмся позже!».

Разворачивающаяся спираль
Оправданный секрет. Посмотрите на список достижений, пока список встреч «Muse» не станет разворачивающейся спиралью. Но Мэтт считает, что в будущем его поджидает вот что: «Я буду как старый Том Уэйтс играть в каких-то странных прокуренных клубах», а Дом вроде бы собирается «продолжать выступать на стадионах». Впрочем, ясно, что сегодня ночью в Париже они будут очень заняты. Их приветствуют как героев сюрреалистичной и истеричной сцены поп-икон, они безжалостно и нетерпеливо выкрикивают только одно слово — «Мэтью». Ранее группа провозглашала, что она «не так велика», прежде чем звучали её первые ноты и музыканты начинали играть. Подключитесь к электричеству и приготовьтесь получить удар. Феномен группы «Muse» находится в становлении.