Между Muscle и Museum

Откуда же взялось это название?
Дело в том, что Мэтт и Дом в то время учились в колледже искусств, и у них была учительница рисования, которая рассказывала им про муз, вдохновение и прочие вещи. Еще не будучи особо искушенными в греческой мифологии, юные друзья как-то раз, придя домой из школы, решили посмотреть в словаре, кто же такие эти самые музы. Объяснение из словаря им понравилось, и они подумали: «А что, круто звучит для названия группы — красиво и коротко. К тому же, если написать это название на постере, то буквы нужно будет делать большими, чтобы полностью заполнить пустое пространство. И тогда все будут видеть это название». Вот так вот — коротко и ясно!
Впрочем, у Мэтта была еще одна причина более личного характера назвать группу именно так. «Одно время я выступал вместе с тремя девушками, зажигательными такими девушками, — вспоминает он. — Ну, они делали что-то типа… Короче, они пели довольно-таки странную музыку, а я подыгрывал им на гитаре. Ну, вы знаете, так, пару аккордов, потому что я тогда неважно играл. Так вот, эти девицы называли себя „музами“, понимаете? В общем, я всё время играл, они пели там свою бредятину, короче, я с ними получал довольно странное ощущение. Я не мог поверить, что мы этим занимаемся. Короче, я думаю, именно поэтому мы назвали свою группу „MUSE“.
Какие там ощущения получал Мэтт — из его сбивчивой речи не очень понятно, но в любом случае — довольно забавно, не правда ли? ;)

Следующие несколько лет оказываются весьма нелегкими для Мэтта, Криса и Дома. Победа на конкурсе помогла им многое понять, но не принесла никакой известности. Они играют концерты у друзей, на днях рождениях и в полупустых пабах, где чувствуют себя никому не нужными. Доминик вспоминает об этом так: „Большинство наших первых концертов проходило в типичных девонских пабах, куда люди просто приходят посидеть, выпить что-нибудь и посмотреть VH-1 по телеку. Они на самом деле и не хотели слушать группу. Они хотели просто выпить, а мы стояли там в углу и просто мешали им своим грохотом“. Мэттью вторит ему: „Мы играли в тысяче мест, в пабах, заполненных стариками, или что-то в этом роде, и все, что они хотели, — это хиты шестидесятых, так что нас никогда особо хорошо не принимали. Я думаю, что это нам в известном смысле помогло“.
Почему помогло? Вероятно, потому, что жажда самовыражения в таких условиях становилась для троицы юных музыкантов все более и более очевидной, так же как и единственный возможный путь проявить себя — музыка. Только музыка. Несмотря на то, что успех не приходил к ним, сама возможность играть на публике доставляла им огромную радость, и это было главное — заниматься по-настоящему любимым делом.

I have played in every toilet
But you still want to spoil it
To prove I’ve made a big mistake

- поет Мэттью в Muscle Museum, одной из ранних песен с первого альбома, наиболее любимой поклонниками и по сей день исполняемой практически на каждом концерте. Не случайно именно эта песня стала чуть ли не визитной карточкой ранних MUSE, своего рода гимном молодой, ищущей себя группы. Само название говорит о поиске места в мире, и, зная историю возникновения этого названия (а возникло оно после того, как Мэтт, заглянувший в карманный словарь, обнаружил, что слово muse стоит в словаре после слова muscle и перед museum), не стоит искать осмысленного перевода этому словосочетанию: скорей всего, оно просто значит „Между muscle и museum“.
Итак, ребята искали себя, свой жизненный путь. „Были моменты, когда было действительно тяжело, — признается Мэтт. — К нашей группе не было никакого интереса, а наши друзья уже учились в колледжах и планировали себе обеспеченное будущее. Тем не менее, меня эти вещи не интересовали, временами я начинал пересматривать собственное я, размышляя, в правильном ли направлении я иду. Но потом мы получали очередное приглашение на одно какое-либо выступление, и я снова осознавал, что это то, чем я хотел заниматься“.
Однако приходилось думать и о хлебе насущном. Все трое участников MUSE искали себе какое-то занятие, чтобы заработать на жизнь, а также на хорошие инструменты и аппаратуру для концертов. Мэттью занимался в основном малярными и отделочными работами, Крис продавал гитары в музыкальном магазине, Доминик перебивался случайными заработками. И, несмотря ни на что, группа регулярно репетировала и принимала любые предложения выступить — что было нелегко, находясь в 250-ти милях (425 км) от центра Лондона.
Именно на это время пришелся пик популярности таких британских групп, как Oasis и Blur. Но ребят из MUSE это поветрие почему-то обошло стороной. „Когда появился Oasis со своим бритпопом, мне это просто ничего не дало, — признается Мэтт. — Я не знаю, почему. Казалось, эта музыка была не достаточно страстной, не такой, какая она должна быть. Поэтому мы стали слушать американскую музыку. Она казалась нам более крутой“. Ночи и дни Мэтт, дом и Крис коротали с музыкой Primus и The Smashing Pumpkins или невдалеке от стереоустановки с заезженными версиями альбомов Nevermind группы Nirvana и The Bends в исполнении Radiohead. Именно эти два альбома полностью изменили их представления относительно того, какой должна быть музыка, какое значение она должна иметь, что в ней должно быть заключено, для чего она вообще нужна.Текст 3